Елена Варварич, «LFL»

Жизнь в основном украшают только очень редкие яркие события. Свадьба, рождение ребенка... Да, разумеется, ощущения от этих мгновений намного ярче, чем те, которые мы можем испытать в театре. Секрет театра в том, что он дает возможность человеку соприкоснуться с чем-то волнующим и прожить все это за очень маленький отрезок времени. Театр – это концентрат эмоций. За три часа, проведенные в зале, зритель проживает и первый поцелуй, и предательство… И горе, и радость... И боль, и эйфорию... Человек уносит из театра этот концентрат и разводит его буднями. А когда он заканчивается – снова идет к нам.

Существует мнение, чаще всего озвучиваемое самими зрителями, что сегодня непременно нужны комедии – чтобы отвлечься, отдохнуть, забыть о проблемах. Говорят: в жизни хватает неприятностей, и в театр придешь – то драма, то трагедия. Сил, говорят, нет страдать. А я вот другого мнения. Здесь уместно вспомнить анекдот о том, как еврей пришел к раввину и начал жаловаться на свою тяжелую жизнь, а тот посоветовал ему купить козу. Купил. Стало еще тяжелее. Тогда раввин предложил продать козу. Продал. И жить стало легче! Я уверен, что сегодня театр может взять на себя роль вот такой козы. Можно заставить зрителя испытать такую гамму эмоций во время спектакля, что тяжелая реальная жизнь будет казаться ему легкой воскресной прогулкой. Разумеется, наша бытовая жизнь от посещения театра не изменится, но относиться к ней мы уже сможем иначе. И театр в этом может очень сильно пригодиться! Или другой пример. Мы живем и думаем: когда же закончится эта черная полоса?! Закончилась. Оказалось, это была полоса белая. Пусть театральные эмоции будут в жизни человека черной полосой! А в жизни пусть будет только белая! Все ведь познается в сравнении.

Думаю, что я еще познал немного граней жизни и любви. И еще меньше сумел воплотить их на сцене. Жизнь ежедневно подсовывает что-то новое. Просто диву даешься, как много еще всего! 

В Лондоне есть место, в котором хранятся эталоны – массы, длины, объема. Для того чтобы можно было свериться. Чтобы гирьки весов на рынке, где мы покупаем капусту, не врали нам. Удобно, правда? Мне бы хотелось, чтобы зритель, придя в театр, тоже мог, хотя бы чуточку, свериться. Настроить свою шкалу. Театр может стать таким хранилищем эталонов – нравственности, чувств, красоты, любви. Пришел, подкрутил душевные гайки – и снова в форме.

Есть законы, одинаковые и для жизни, и для сцены. Понимание жизни, как и понимание театра, начинается с осознания конфликта, его природы, причин возникновения. Жизнь – это ускоренная прокрутка пленки вперед, театр – замедленная назад. Но даже при такой ускоренной перемотке, зная природу всех составляющих жизни, можно влиять на свою судьбу. Быть ее режиссером. Предвидеть. Прогнозировать. Профессия режиссера очень помогает в общении. Всегда знаешь, как будет развиваться та или иная жизненная ситуация. Как повернуть ход событий в другое русло. Режиссеры, в принципе, очень «опасные» люди, особенно для женщин! Так что, женщины, остерегайтесь!

С годами режиссерской практики вырабатывается рефлекторная неприязнь ко всяческой игре. В смысле фальши – как на сцене, так и в жизни. Безошибочно могу сказать, когда артист врет… Или политик. Это всегда вызывает улыбку. Ведь человек думает, что он искусен в своем обмане. Так и хочется сказать: ну, не играй ты! Наверное, такое вот острое восприятие чужой игры привело к тому, что никогда не играю сам. А вдруг кто-то, как и я, умеет различать правду и фальшь?! Боюсь быть разоблаченным... 

Такая это загадочная штука, вдохновение... Никогда не знаешь, когда, в какой момент оно придет. Хорошо художнику или поэту: пришло ночью – встал, написал. А у режиссера репетиция с 11.00 до 14.00. Чаще всего в одно и то же время. Чуть «опоздало» вдохновение – и все... А если серьезно, то я не использую этот термин. Мне больше нравится говорить «творческое самочувствие». Это уникальное состояние души и тела, ради которого, собственно говоря, человек и занимается творчеством. Состояние, сродни сумасшедшей влюбленности или опьянению. На него очень легко «подсесть». Хочется все большей и большей дозы. А когда ее нет, начинается «ломка». У меня, во всяком случае, происходит именно так. Есть, правда, секреты позволяющие входить в это состояние, но на то они и секреты, чтобы о них никто не знал.

1 сентября 1995 г., общежитие театрального института. Традиционное посвящение в студенты отмечали бурно. Зайдя в гости к однокурснице, я увидел незнакомую девушку. Что-то екнуло... Как зовут? – Ира. – Будешь моей женой! Вот и все... через два месяца мы уже жили вместе. Я перешел на второй курс. Она только поступила. Расписались мы в будний день, через два года, после мучительных уговоров родителей. Свадьбы не было. 

В то время я изучал приемы народной вышивки и все никак не мог смириться с тем, что девушка, выросшая в селе, не любит вышивать. Поэтому к «свадьбе», дабы провести воспитательную работу в своей ячейке общества, я, вопреки традиции, вышил невесте сорочку. Очень красивую, мелким крестиком. До сих пор удивляюсь, как мне хватило терпения. Полгода вышивал... Наверное, это любовь. Жена для меня в буквальном смысле ВСЁ – Друг, Сестра, Единомышленница, Любимая, Нянька. За все время, что мы вместе, никто из нас не повысил друг на друга голос. Ни одного скандала. Да, так бывает... И это совсем не скучно! 

Ирина для меня – главный стимул в творчестве. Она всегда очень критично относится к тому, что я делаю в театре. Это, конечно, немного злит, но, вместе с тем, помогает быть всегда в тонусе. Если говорить откровенно, то режиссером я стал только благодаря ей. В 1998–1999 гг. ситуация в театрах была такая, что артистов даже не прослушивали. Ни мне, ни жене устроиться по специальности не удалось. Я мечтал о режиссуре. Но нужно было где-то и, главное, на что-то, жить. Вот тогда Ира сказала: поступай! А сама пошла работать в ... «Макдоналдс». Я поступил, пропадал в институте, занимался творчеством, а она прятала глаза от знакомых, видевших ее со шваброй в руках. Теперь она топ-менеджер в одной из ведущих киевских компаний, специализирующихся на дизайне и продаже элитной мебели. Актрисой так и не работает. Хотя была лучшей на курсе... 

Четыре с половиной года назад у нас родилась Дана. Мы ее очень-очень ждали. Такие эти дети удивительные! Дана совершенно неуправляемая. Воздействовать авторитетом или силой голоса невозможно. Только убеждением. Если она скажет «нет», то это уже точно НЕТ. Например, везет жена ее на хореографию. Та сидит, задумчиво смотрит в окно. И вдруг говорит: «Сьогодні танцювати не буду». Спокойно так говорит. Приехали, переоделись, села на стул в классе, и полтора часа просидела, глядя, как другие дети танцуют. Как ее только не уговаривали! Нелегко ей будет с таким характером... Особенно, если сбудется мечта папы, и она станет актрисой. 

У нас очень обычная семья. Мы живем за городом, практически в лесу. В частном доме. Все как у всех – очень мало видимся. При моем графике это сложно. Мы с женой даже шутим, что раньше хотя бы в машине общались по дороге в Киев, а теперь, когда машин две, и вовсе одичаем. Несмотря на это, мы по-прежнему очень много разговариваем. Ночью…

Скорее всего, в прошлой жизни я был женщиной. Большинство моих спектаклей рассказывают о женской судьбе. Мне это безумно интересно. Меня это волнует. Такое ощущение, что я знаю, КАК это. Женщина для меня – БОЖЕСТВО! Еще с детства. На первых свиданиях всегда боялся дотронуться, не дай Бог поцеловать! Что вы! Я же могу осквернить ее! Такие проблемы из-за этого были! Ужас! Недавно по Интернету меня разыскала моя первая любовь. Вот насмеялись! Вспоминали наши 13 лет. У нас тогда трагическая любовь была. На самом пике нас разлучили. Родители были военнослужащими, и мы разъехались в разные концы света. Наплакались тогда... 

А вы не знаете случайно, почему женщинам так не везет?! Посмотришь: Богиня, два высших образования, умница, интересная, финансово независимая, а мужчины рядом нет... Сколько я знаю таких женщин! Как-то не соответствуют наши мужчины нашим женщинам! Как-то неправильно все! Я об этом когда-то свой первый спектакль поставил. Очень уж хорошо там эта тема раскрыта была.

Еще с 3–4-летнего возраста меня постоянно волновал один вопрос. Я спрашивал маму. Потом пытался найти ответ в книжках. И все безрезультатно. Вопрос этот очень сложно сформулировать. Он как бы ускользает все время. Но суть такова: уже в три года я откуда-то знал, что вселенная помещается в капле воды. И во вселенной есть планета Земля. А на Земле есть жизнь. Есть Я. Мой детский ум мучился, пытаясь понять, почему мы ЕСТЬ? ДЛЯ ЧЕГО? КТО МЫ? Тогда, в три года, мама сказала, что все дети задают этот вопрос, а повзрослев, забывают о нем, потому что становятся ВЗРОСЛЫМИ. Время прошло, я стал взрослым, но меня все еще волнует это. И до сих пор ответа я не нашел. А может, я так и не повзрослел? Все равно, пусть даже и так, но я твердо знаю, что смысл жизни в поиске ответа.

В 19 лет в моей разгильдяйской жизни произошел перелом. К ужасу родителей я перестал есть мясо и рыбу. Случилось это как-то само собой. Я ничего не знал о вегетарианстве. И у меня не было ни одного такого знакомого. Просто в один момент я почувствовал, что этого делать нельзя. Какое-то время, недолго, я еще боролся с этим чувством, но потом сдался. И вот уже много лет об этом не жалею. Леонардо да Винчи сказал: «Когда-нибудь, человечество поймет, что убивать животных так же аморально, как и убивать людей». Философия вегетарианца отрицает хищничество во всех жизненных проявлениях. Природа может жить в симбиозе. Во взаимной помощи друг другу и поддержке. И человек может. Нужно только захотеть.

Сегодня я уже сформировавшийся человек. Есть четкая система ценностей. Установившееся отношение к наиболее важным вещам. И меня невозможно заставить назвать черное белым. Хотя я компромиссный человек. Ведь компромисс – это диалог. Уровень внутренней свободы определяется отношением к свободе другого человека. Иногда мне даже приятно идти на уступки, особенно когда я вижу, что это приносит радость другим. В одной лаборатории поставили эксперимент: от крысы до кормушки провели проводки, и когда другая крыса дотрагивалась до кормушки, чтобы поесть, первую поражал сильный электрический разряд. И крыса, которая ела, видела эту взаимосвязь. Так вот, сострадание одной крысы к другой было таким, что она умирала от голода, лишь бы не причинять боль другой. Неужели мы, люди, хуже крыс?! Какими бы ни были важными собственные интересы или убеждения, они не должны причинять боль и страдания другим. Вот та грань, которая определяет, менять мне свои убеждения, приоритеты и ценности или нет.

Никогда не умел рассказывать анекдоты. И всегда был убежден, что у меня отсутствует чувство юмора. И спектакли всегда замышлял чуть ли не трагические. Все это продолжалось до тех пор, пока моя жена, человек всегда безошибочно видящий историческую сущность особы, не сказала мне, что по сути своей я юморист. И все трагическое мне противопоказано, потому как совершенно у меня не получается. А вот все, что связано с юмором, еще можно смотреть. Так что отныне – только юмор!

Часто смотрю на звезды. Не могу отказать себе в удовольствии загадать желание, когда звездочка падает. А вдруг мечта осуществится…