Елена Францева, http://izvestia.com.ua

В Киевском театре левом берегу Днепра премьера.

Спектакль «Высшее благо на свете» поставлен по пьесе Ивана Тургенева «Месяц в деревне». Режиссер Андрей Билоус рассказал «Известиям в Украине», почему для современного зрителя пришлось изменять классическую пьесу, а также о том, как на сцене появилось восемь любовных треугольников.

«Месяц в деревне» — пьеса не самая динамичная. Чем удержите непоседливую публику?

Вы правы, пьесу, написанную Тургеневым в 1850 году, даже в то время ставить было невозможно, настолько она была многословной и, прямо скажем, нудной. Но я сделал свою сценическую редакцию, написал достаточно современный динамичный «сценарий». Поэтому новая история получилась достаточно живой по темпоритму, к тому же я ввел в нее несколько сюжетных ходов.

Сокращать длинноты в классической пьесе — обычное дело, но что значит «ввел сюжетные ходы»? Выходит, вы стали соавтором классика?

Ни в коем случае. Я же в его текст не вмешиваюсь. Тургенев — автор пьесы, я — своей сценической редакции, написанной на основе пьесы. Любой режиссер является автором своего спектакля и имеет право видоизменять его так, как считает нужным. Я, конечно, поработал над текстом хорошенько. В спектакле очень многое будет не так, как принято. Он во многом будет отличаться от предыдущих спектаклей, во всяком случае от тех версий, которые видел я. А я смотрел, по крайней мере, пять разных вариантов в исполнении признанных режиссеров, среди которых Сергей Женовач (Мастерская Петра Фоменко), Сергей Арцибашев (Театр на Покровке), Владимир Мирзоев (Ленком). Видел несколько фильмов по этой пьесе. Много всего пришлось пересмотреть для того, чтобы не повториться, найти свой путь, сделать самостоятельный спектакль.

И в чем соль вашей трактовки?

Конечно же, это спектакль о любви. В этом спектакле восемь любовных треугольников, в нем все друг друга любят, но при этом у всех любовь безответная. То есть спектакль о любви невзаимной. Его главная мысль в том, что любовь не может быть равнозначно обоюдно взаимной: кто-то все равно любит больше, а кто-то — меньше. Мы пытаемся показать, что любовь как чувство сродни самому сильному инстинкту — инстинкту самосохранения. Ведь ее ничто не в силах остановить — ни закон, ни моральные устои. Она все сметает на своем пути. И любовь возникает в неподходящее время, в неблагоприятных обстоятельствах, когда на ее пути слишком много препятствий, и тогда она становится жестокой, выворачивает наизнанку, калечит личность человека, но все равно находит выход, прорастает сквозь асфальт.

Эту пьесу не изучают в школах и редко ставят в театрах...

Классика на то и классика чтобы затрагивать чувства каждого человека. Здесь нет яркого, необычного сюжета, но есть сильные эмоции и чувства, в которые зритель может окунуться, переживать и радоваться за героев или мучиться вместе с ними. Это всегда востребовано. Мне кажется, зритель, окруженный телевидением и не самым лучшим кино, истосковался по классике. А наш спектакль — некая сказка для взрослых. Сказки ведь волнуют детей вне зависимости от того, когда были написаны — сегодня, или тысячу лет назад, или две тысячи после...

В спектакле заняты два состава актеров. Значит ли это, что зритель увидит две версии вашего «Месяца в деревне»?

Нет, я режиссер достаточно жесткий. Мы поэтому и работаем с двумя составами одновременно, а не по очереди, чтобы по возможности идти по природе обоих исполнителей. Пытаемся найти общий знаменатель, чтобы было удобно обоим актерам. В принципе, во всех моих спектаклях с двумя составами актеры работают в жестком рисунке. Так что и на этот раз в разные дни публика увидит один и тот же спектакль. Разница лишь в том, что кто-то готов больше, а кто-то — меньше. Это будет видно спектаклей через 13, когда все уляжется и утрясется.

Есть актеры, которыми вы довольны уже сейчас, на этапе репетиций?

В принципе, я не могу сказать, что кем-то недоволен. Стоит ли в этом случае выделять кого-то конкретно? Пожалуй, уже сейчас особенно доволен Натальей Озирской — она детально прорабатывает образ. Лев Сомов — хорош, Николай Боклан — ничем не хуже (они оба играют Шпигельского). Особенно хочется выделить Елену Бушевскую — это молодая актриса, назначенная на роль Верочки, вчерашняя студентка. С точки зрения эмоциональных переживаний она просто молодец.

Почему вы отказались от привычного всем названия? Боитесь классикой отпугнуть зрителя?

Во-первых, это традиция Театра на левом берегу Днепра. Так повелось с самых первых спектаклей — классические названия мы стараемся менять. И мне кажется, это совсем не плохо. Это привлекает зрителя. Ведь называя свое произведение, автор опирается на эпоху, на атмосферу, в которой живет. А каждое время рождает новые акценты. Сам Тургенев, между прочим, тоже не сразу остановился на «Месяце в деревне». Вначале пьеса называлась «Две женщины», потом — «Студент». То есть сам автор пребывал в поиске, что и дало право нам эти поиски продолжить.

А во-вторых, пока я два года репетировал, ТЮЗ тоже выпустил «Месяц в деревне». А для зрителя одно и то же название в репертуаре нескольких театров не очень хорошо. Я решил, что и с коммерческой точки зрения название лучше поменять. Все равно ведь «Месяц в деревне» известен узкому кругу людей — журналистам, пишущим о театре, критикам, театроведам. А вот обывателю это словосочетание ни о чем не говорит. Наш зритель сам только вчера из деревни приехал, какой ему смысл возвращаться туда опять? Он посмотрит на афишу и скажет: «Что я там не видел, в этой деревне?» А «Высшее благо на свете» — совсем другое дело. В этом названии тема конкретно нашего спектакля, его суть. Потому что героям самим предстоит сделать вывод: можно ли все-таки считать любовь высшим благом?